1. Елена Ананьева Ван Гог. Солнце как знак
Елена Ананьева
Ван Гог. Солнце как знак
1.
В прошлом. Август 1873 – май 1875 – январь 1878
*
Жаркий август манил слепящими звёздами. Винсент переехал на улицу Хакфорд  Роуд, 87 из Гааги в окрестности Лондона, в филиал семейной компании по продаже картин. Винсент с увлечением познаёт новое. Учится разбираться в живописи и пристрастиях покупателей. Хотя здесь, в Англии, столь же низкое, сизое, как голландское, небо, плакучие туманы, непредсказуемые, как характер, дожди. Но захлёстывали желания … Любви.  Далекоидущие мечты, какие могут быть у двадцатилетнего юноши… Он – дилер в фирме «Гупель»(Goupil&Cie). После обучения в Гаагской фирме у дяди Сента (Винсент – семейное имя), начинается процесс познания художественных произведений. Учится читать сюжет, смысл и сверхзадачу полотен, переданных языком художника, механизм оценки картин и принципы продаж. Это – главная линия жизни, которую нужно примерить и одеть на себя в семейной фирме.
Двадцатилетний юноша в поисках себя. Всё, что не привлекает, не задерживает на стезе, чего бы это не стоило. В том числе семейные конфликты. Многие художники оставили противоречивые сведения биографии. Не мало путаницы на счету Ван Гога, закончившего земной путь в возрасте гения – в 37, познав и поиски, и муки, и азарт живописца.
*
… В тот день Ван Гог проснулся в маленькой комнатке большого дома от жгучей страсти. Всё напряглось и устремилось вне обозначенных пределов. Туда, где мелодично, тихим колокольчиком пела Она. Её он сразу приметил и не мог уже оторвать от себя сладость любовных мечтаний. Она – Дева Мария, Леда или Магдалена, Королева викторианской эпохи?! Всё соединилось в милом образе и взошло в высших представлениях гармонии. Так ворвалась она лучами солнца, щекочущими рыжие волосы, червлёное золото бородки, протягивая из зажмуренных зелёных глаз дальше в пространство глубокие полосы разноцветных, сияющих открытой чистотой красок развороченные, как смятые простыни, пашни. Цветущие вишни, словно украинские садки, птицы, соперничающие ярким оперением и звонкими нотками с её пением.
Резко оборвал себя. Вскочил. Заметался. Не за тем он забрался в глушь. Нужно приниматься за то, что даст возможность осуществить намеченное. Но сердце сжалось: как же захотелось всё совместить и наслаждаться!
Он рванул из комнаты на утреннюю свежесть. Она уже, слышалось, за домом занимается с детишками. Строгая мамаша, отгоняя от дочки нежелательных, сомнительных кавалеров, тайно уже обручённая, приставила дочь к воспитанию детей в частном садике, как раз за их домом.
Умилительные сценки с малышами наблюдал художник, и сердце шевелилось вместе с её песенками, стишками, общением и сказочками. Нидерландский язык сменив на английский, он жадно внимал каждому слову. Языки давались ему отлично, знал три: немецкий, французский и английский, видно, с прицелом дальнейшего в семейном деле дилерства. Хозяйка не жаловала Винсента и сразу возжелала одного: чтобы он поскорее съехал. Ни внешность, ни тяжёлый, пристальный, пронизывающий насквозь взгляд, ни знаки внимания к юной леди не привлекали ни её, ни матушку. Но беспокойного постояльца ничто не смогло отпугнуть или заменить в душе состояние первой влюблённости. Он считал нужно проявлять стойкость и уметь добиваться любимой. Ранняя традиция почитания Прекрасной Незнакомки. Современные мужчины утратили эти способности. Возможно, опыт предыдущих поколений мужчин показал, к чему это приводит.
Удивительно похожа судьба и отношения с женщинами столь же мечущегося, захлестываемого эмоциями, страданиями и неверием в успешный союз с женщиной, переносимыми на полотно, неистовым и безумным в проявлении чувств норвежским экспрессионистом Эдвардом Мунком.
Винсент носил на груди медальон с инициалами матушки, сухим лепестком и шипами жёлтой розы. Утренние лучи попадали на него и играли гранями пронзительно синего сапфира, полученного в благословение…  Улетал высоко в сказочное синее- синее небо. Входил в морские воды, аметистами меняющие цвет. Считывал солнечные символы. Видел транс символику в окружающих знаках природы. Полёт солнц в национальных орнаментах, перевёрнутых «гуськах» – лучах. Подчинялся, боготворил, прислушивался к дыханию мира. Становилось теплее на душе. Он предан семье, но не во всём понимаем. Поддержку получал родителей выборочно. Разве что с младшим братом Тео оставались неизменно дружеские и партнёрские отношения, что повлияло на судьбу. На ночь Винсент открывал медальон, смотрел отрешённо, потирал на удачу. И укладывался в холодную постель, часто посещаемую любовными грёзами и божественными канонами, вьющимися под деревянным потолком. Одиночество считал наказанием и стремился вырваться из него. Сын пастора, готовящий себя первоначально к такой же карьере, твердил те же молитвы, что и сейчас, разве что не по-русски:
- Отче наш, иже еси на небеси…
Потом складывались кантаты и звучали любимые, вечные гимны, древние Вахтендонкские псалмы. Или хоралы, кантата домино, магнификат…
Вначале он серьёзно собирался идти по стопам отца и деда – стать проповедником.
В письме брату Тео, с которым был в тесной духовной связи, обращает внимание:
«Самое лучшее – при всех обстоятельствах, на любом месте и во все времена сохранять мысль о боге и стараться побольше узнать о нем.»
Прежде, чем закатиться из окрестностей Лондона в Лакену под Брюсселем, побывав и попробовав учёбу и другие работы, Винсент смог проучиться только 3 месяца в Евангельской школе. Следуя традициям династии – другой части семьи и отцу – стать проповедником. Там открылись достаточно обеспеченному молодому человеку ужасы жизни нижних слоёв населения. Будущий художник столкнулся с бедственным положением большинства прихожан. Противоречия разрывали и жалось захлёстывала: какая нищета!? Почему? Он не мог спокойно смотреть на страдания. Ибо зачем тогда проповеди?! Сердце не могло не откликнуться. Винсент щедро раздавал деньги и одежду нуждающимся беднякам, хотя сам в тот период не был достаточно обеспеченным. Зависел от множества обстоятельств. В отрыве от отчего дома. Это вызвало подозрение, неприятие у начальства церкви и его деятельность была запрещена. Тяжело переживая фиаско, Винсент писал потом брату Тео:
«Знай, что со служителями Евангелия дело обстоит точно также, как с художниками. И здесь есть своя устарелая академическая школа, и здесь она омерзительно деспотична, одним словом, и здесь царят безнадёжность и уныние, и здесь есть люди, прикрывшиеся как броней или панцирем, предрассудками и условностями, люди, которые возглавляя дело, распоряжаются всеми местами и пускают в ход целую сеть интриг, чтобы поддержать своих ставленников и отстранить обыкновенного человека.»
А еще сожалеет будущий художник, что вел из-за затворнической жизни богослужения слишком замкнутый образ жизни. Он не познал любовь. Мечется душевно в поисках луча света в душе и настоящей любви. Вот что-то со способностью выбора у него проблемы. Будто бежит от тех мест, где можно встретить свою половинку. Надёжную, преданную, любящую, нежную. Вполне земные, жизненные желания. Но разве помолвленная дочь Урсулы, строгой, рачительной мамаши, её представления о партнёре могли удовлетворить изначально далекоидущие желания Винсента. Снова обжёгшись, он глубоко переживал и зализывал любовные раны, как преданный пёс.  
Ах, как хочется кричать вслед за Арсением Тарковским: "Пускай меня простит Винсент Ван Гог за то, что я помочь ему не мог…" Мы многим не можем помочь. А себе разве можем?! Он тоже не мог многое предвидеть. Многие даже не хотят никому помогать. И это – разные планеты, где живут разные особи. Ван Гог был с солнечной планеты Души.
Но почему он, столь утончённый и ранимый, могущий бросить всё в обучении, в общении с семьёй, столь долго жил не с теми, добивался не тех, искал не там и делал не то? Неужели это сопутствует любой гениальности?!
Не думаю, что он был из плеяды нищих, сумасшедших художников. Те, обитатели других планет вне искусства, априори считают художников сумасшедшими, нищими, больными, изначально неудачниками, потом с покровительством кого-то или их же (!) ставших на ноги, становятся теми, кого признают. Даже формируют подобную схему. Нужно же зарабатывать предприимчивым дилерам. И в биографии появился такой герой-предприниматель из Германии. Есть множество исследований биографии гения, ушедшего столь рано.
Еще не ясно, самоубийство ли произошло? Получив оружие для отпугивания ворон на пленэре, трудно представить, что просветлённый, увлечённый, создатель, творец, нашедший свою стезю! наконец, нашедший, это совершил. При  поддержке любимого брата, друга и арт- дилера, (ни у кого из художников в то время не было такой поддержки, а столь же неистовый Поль Гоген, стоит заметить, на подобные средства ещё кормил семью...) Винсент, наметивший совместно с Тео ошеломительный путь к покорению Монмартра и мировой живописной Мекки, выбрал бы вдруг незавидный путь сведения счётов с жизнью?! Не верю! Общение братьев ничто не омрачало. Почти. Единственное нежелательное потрясение. Но он, реагирующий остро, был отходчив. Вполне душевно здоров в то время…
Скорее всего произошёл несчастный случай. Нелепый и столь неожиданный, нежелательный, смертельно потрясший любимого брата. Через полгода он, моложе Винсента, во цвете лет умирает.
Впрочем, исследования загадочной души гения и обстоятельств гибели, бесспорно, продолжаются. Приходят новые сведения. Дигитализация делает большие скачки.   Ещё точка в этой истории не поставлена.
*
…Найдя новые солнечные темы, в кругу братства художников-импрессионистов Монмартра, заключив серьёзный меморандум с братом Тео, запестрели более двух тысяч ярчайших картин Винцента и заиграли первой скрипкой откровенные пояснения- комменты с иллюстрациями в письмах брату. Это ли не пример эпистолярного творчества! Получив психологическую установку на светлую живопись, поверхность холстов засияла и запестрела: разверстые поля с мерцающими солнечными бликами, сочащимися соками земли в обильном, живописном масле фактурных красок, рельефных звёзд ночи, жаром, потом, ветром, летней прохладой Прованса, кипарисами, оливами, волшебными цветами, травами; многоликостью букетов, символичных фигур, «овечек»- облаков –  картин-овечек, идущих через мост, несущих Золотое руно признания, мифы и реальность.
«Физической красотой обладают звери, может быть даже в большей степени, чем люди… но души, живущей в людях, … звери не имеют, а разве жизнь дана нам не затем, чтобы мы обладали богатой душой, даже если при этом страдает наша внешность?»
Винсент Ван Гог
Январь, 1878
*
Да, Ван Гог много страдал, переживал неудачи и разочарования, переезжал в поисках новой жизни. К 27-ми годам, Винсент понял в чем его истинное призвание в жизни, и решил, что должен во что бы то ни стало стать художником. Ветер странствий, кочевий, отступничества, перемен веет с гениальных полотен. Новый медиа проект в системе Cinema 360, где иммерсивная проекция мультимедийной выставки из более 500 картин: «Ван Гог. Письма к Тео» - столь выигрышная тема, словно в предварение моего рассказа и эссе, после выставки во Франкфурте шествует по другим странам. Значит, не случайно избрала именно этот фокус показа и в моих проекциях о неистовом в эмоциях художнике. Рвётся за пределы, как из холстов постимпрессиониста, красочный поток: в зале перетекает мультимедийно на пол и стены, преобразованное пространство трансформируется в новую геометрическую данность, срывающую представления о возможностях музейных экспозиций. Оживают и текут в сопровождении музыкальных потоков краски, фигуры, игры света-тени, воплощающей истории, откровенно поведанные брату, когда-то иллюстрированные художником. Зритель вновь окунается в действо, щедро выплёскиваемое в души: водами рек, ставков, где на берегу любили друг друга многие поколения… Летят облака, листья, лепестки подсолнухов, цветущей сакуры, ирисов, поля, кипарисы, звёзды, стены раздвигаются для картин, плывущих човнами Садко – эмоций- наблюдений: любви, восторга, ослепления красотой. Кажется, вслед за художником, превращавшимся, творя, в каждую каплю, штрих краски, проникая в подсознание, становишься тоже этим листом или лепестком… И летишь!
Письма Ван Гога к брату известны, издавались в 1930 и переиздавались в 1966 году с иллюстрациями художника, который рисовал всё, что видел и всё, что попадалось по пути, когда отрывался от письма с откровением или покаянием. Ведь он был духовного склада. Ценил больше всего, влюбляясь в душу, несмотря ни на что.
*
И вот как это вновь случилось. Снова любовь. После категорического отказа кузины, в которую оказался безнадёжно влюблён, рассорившись теперь и с её родителями, и снова всей семьёй, Винсент снова в Гааге. Неудачные периоды сопровождаются переездами.
Ван Гог вновь жаждет встречи женщины, которая его примет таким, каков он есть. А он её. Идиллические картинки. Пастух и пастушка из живописи барокко. Два ангела во плоти.
- Открой, душечка, ротик…
- Будем вместе до конца дней!
- Союз нерушимый!..
- Вместе мы создадим крепкий союз в преодолении любых преград.
Принимая быстрые решения, Винсент в Гааге создаёт семью с беременной проституткой Кристин. С ней познакомился на улице! Желание оторвать женщину от постыдного занятия, похвально. Но вновь лермонтовские «честные» контрабандисты! Пока человек сам не придёт на путь истинный, чем его сдвинешь с порочного пути?! Суд и исправительные работы – уже другая степень.
Винсент, сочувствуя женщине, страстно возжелал облагодетельствовать в надежде за её привязанность. Вот появляются рисунки колыбели, несущей символ развития и благополучия. Святой Дух витает, облагораживает, переходит на наброски следующих рисунков и картин (с карандашом не расстаётся). Кристин, как модель. Но вскоре сладкая идиллия закончилось. Много трудов положено. Спустя некоторое время ей наскучила размеренная жизнь. Да и зависимость не по душе. Она убежала назад к профессии, успев окончательно рассорить Винсента с семьёй и друзьями, наградив болезнью любви.
Однако, этим Кристин создала эффект беспросветности семейной жизни. Просветления Винсента в твёрдом намерении, прекратить поиски любви и стать успешным художником. Что называется: нет худа без добра.
Создав чёткий план с братом Тео о продвижении, как принято сейчас говорить, картин к покупателю, создав маркетинговый план, получая определённую сумму в обмен на готовые полотна, загоревшись идеей и воспылав ещё больше страстью к рисованию, Винсент общался и делился всем с Тео в письмах. Теперь они в мультимедийном размере.
Как во время Франкфуртских книжных выставок- ярмарок гость мессы представляет в отдельном зале в «Системе 360» дигитальную экспозицию по теме страны и литературы. Попадаешь в ожившую Кунст- камеру, где оцифрованные герои событий и книг предстают зрителю, потенциальному читателю. Эффект ошеломляет! Так словно побывала в Новой Зеландии или в Исландии.
Как сейчас взлетели темы поисков развития таланта, выхода к потребителю, завоеванию детской аудитории, по-современному скажем! Ван Гог – идеальная фигура. Вновь открыто эпистолярное богатство, приобретает новые формы, производит дополнительный эффект, влияет спектром средств. Ван Гог предстаёт в «Системе» и уже картины не только на стенах музеев, а появляются везде: и на тортах, мебели, автомобилях, текстиле, сумках. «Звёздная ночь», «Подсолнухи», «Ирисы» или Кафе» - знакомый тренд, сразу образно возникающий перед глазами…
Подобные поиски были в проектах художников «Золотые мастера Одессы», новые постмодернисты современности, о которых ещё узнают.
2.
В настоящем. В преддверии посещения выставки в музее „Making Van Gogh”,
- Угощайтесь! Те, кому не досталось места, прошу отведайте – хлеб, как тело Христа, и виноград… Отборные, затуманенные, как запотевшая рюмка с церковным кагором, удлинённые, как модерновые синие ногти, виноградины, приманили предполагаемой сладостью, - Людмила, немка с русским именем, возможно, заимствованным из пушкинской поэмы «Руслан и Людмила», как обычно улыбалась широкой, открытой улыбкой. Обычно, её вижу с рюкзаком за плечами, выгуливающей чужих собачек или с лыжными палками для ходьбы.
– Это – кровь Христа, - представь.
- Зачем?
- Хоть нам и сесть негде, не могут не раздражать занятые вещами места, но причаститься можно. Смотри, люди пришли, ещё сколько. – Она искренне радовалась за кого-то.
Действительно, все места оказались заняты. Некоторые пальто или куртки остались за хозяев – на сцене большой хор, где пели в новом подборе хористов популярные песни:
- Heve-nu Sha lom Alechem!... Heve-nu Sha lom Alechem!...
Я представила себе не совсем приглядную картину, сходную с людоедством: тело, внутренности – кишки, сердце, льётся кровь Христа. Понимаю его иначе. Не об этом сейчас речь. Внутренне передернуло, но переключила внимание на воспоминания о виноградных шпалерах Винных Гор - Weinberge. И удивительную ассоциацию с Ван Гогом. Виноградники, красные гроздья, потоки красочных рельефов. Словно сошли с картины «Красные виноградники в Арле». Только оказалась она на высоте гор.  Бери каждый уголок и пиши, нанося краски широкими вангоговскими мазками, штрихами, завихрениями. Почему-то в скудно-солнечные ноябрьские дни виделись образы солнечного Ван Гога ослепительно. Здесь, где он даже не был на виноградных горах, подобные сюжеты просвечивали, словно сойдя с огромных баннеров, „Making Van Gogh“, расцветивших октябрьский Франкфурт. Пойти бы! Об этом сразу замечталось. Великий мастер! Художник мощнейшего творческого темперамента!
Однажды в горах праздновали день рождения дочки. Это – гористая местность, где есть дорожное кафе, где всё чудно: свечи в стаканах, торт в банках, тяжёлые гроздья винограда, руку протяни – над портиком кафе, угощайся! Два шага и, умело подвязанные, и до горизонта, и на всех возвышениях. Марочное вино по цене производителя льется рекой. Многие закупают ящиками и везут вниз, в города и деревни. Здесь же рядом полуразрушенная крепость, витрина с набором старых подков, видно, добиравшихся сюда всадников- крестоносцев. Ещё витрина – исторические справки, статьи из прессы, приближающие цивилизацию…
А в долине места Гёте, знаменитое Брентано и Артвилла, где снимался великолепный Шон о‘Коннери в раннем агенте 007. Всё сливается в одно и в потоке реки жизни несёт тон и значение. Сейчас в восприятии превалируют виноградные лозы, украшая широкими, пастозными, солнечными рядами картину природы.
В огромном зале, где на сцене поёт сводный хор, после богослужения, на тележках развозят суп. Как живописно!  Вангоговские сюжеты. Жёлтый, красный, зелёный, с ломтиками солнечной моркови, нарезанной, видно, в уже сваренный суп. Густой, с красной заправкой не борщ, не капусняк, а крупяной, похоже пшеничный, разваренный, с крупным картофелем, мягкой мясной вырезкой. С удовольствием пробовала. Или зелёный, как у нас борщ: шпинат- щавель. В этом аккорде благоухают на расстоянии травы: базилик, петрушка, сельдерей, если правильно сварен, отдаёт грибами или пряными листьями земли, золотым корнем, припущенным солнцем. По истине связывая землю и небо.
Пастор Йоханнес даёт интервью журналисту газеты края, стоя рядом со мной. Очевидно, предполагая, что через меня это не уйдёт бесследно.
— Эта практика – обед для всех, впервые появилась в нашем городе… Всего лишь второй раз. Людям невероятно понравилось, и мы рады – угодили. «Mal für alle!»  Смотрите, сколько довольных, сытых лиц, рассказывает пастор. -  А вместе есть, пить, общаться – это не просто так, это – богоугодно. Соединяет землю – небо, людей – паству. Отца – Сына – Святого духа.  Совершать поступки, присущие всем вместе – ритуал, который сближает. Есть вместе – лучший ритуал!
У каждого ритуала, понятно, свой расчёт и приоритеты. Это явление еще требует исследования. Ван Гог, оставивший миллионной стоимости картины, занявшие на аукционе Кристи/Christie’s высшие ступени продажи и некоторые за сто и 75 миллионов фунтов стерлингов проданы…    страдал. Почему? Его творчество, поиски обросли мифами, домыслами, выгодными толкованиями.  Кому-то Солнце подсказывает и рассыпает знаки не только внимания, а денежные, в крупных форматах. И ещё при жизни. Кому-то нет. Или незначительные крупицы.
Хотя с продажами Ван Гога не всё так однозначно. Мы давно знаем, что его картины не покупали. Но есть сведения о проданных 14 картинах, есть списки названий и цен. Интерес и изучение биографии привели, как клубочек Ариадны, к новым сведениям.
За столом руководства – второй пастор Бек и секретарь бюро Беата. Ведь необычно звучит, но кирха – это предприятие. С проектами накопления средств. (Именно это поразило в своё время Ван Гога.) Весь стол с аппетитом ест суп. Красочные пятна стола вполне подходящий сюжет для картины. Беата, также из хора. Обрадовались встрече.
- В пятницу едем в музей Штедель/Städel вместе на экскурсию, на выставку: с пастором Беком.
Он засиял как медный пятак, услышав своё имя. Улыбчивое лицо, музыкальные ушки вразлёт и приятный баритон, создают образ безграничного доверия и милосердия. 
- Тема – Отец, Сын и Святой дух в мировой живописи. Присоединяйся! Второй раз делаем такую экскурсию.
- С удовольствием! Но и на выставку Ван Гога попадём? На этот вопрос ответа не последовало. Но побывать в музее без посещения главной выставки – временной экспозиции, заявленной до февраля, невозможно. О выставке Ван Гога и художниках- последователях Ирис узнала раньше из огромнейших плакатов. Баннеров на улицах, привлекающих внимание. Знала, что пойдёт, непременно. А вот что с начала экспозиции, не подозревала об удаче!
Муж часто в командировке, звоню знакомым, с которыми обычно посещаю высокие собрания… Может составят компанию.
- Диана, идём в Штедель на выставку Ван Гога?
- Пока не в моих планах, жаль. Все время расписано – психологическими мастер-классами, пациентами.
Поняла тогда ещё, что уговорить кого-то, себе дороже. Столько энергии уйдёт. Нужно самой и всё тут. Так ходила на выставки Эдварда Мунка, на импрессионистов, на… Да, мало на кого. Всё во впечатлениях, каталогах на полках. Да и публикациях, как книга об Эдварде Мунке. На все крупные выставки во всех городах мира огромные очереди. Вот и сейчас очередь кружит почти к углу. Но нас уже ждут. Группа – приоритет. Интересный сопровождающий с запоминающейся внешностью. С беджем «Герр Вернер Нойман» на широкой груди, сразу переходящей в совершенный шар, похожий на сказочный персонаж… Да, словно синьор Помидор, ярко-живописный.  Солнечный шар. На коротеньких ножках в узких джинсах и развевающимися листьями – полами длинного пиджака. Столь же обширна блестящая лысина, обрамлённая длинными, рассыпавшимися по плечам кудрявыми волосами. Приветливо встретил, и мы сразу прошли сквозь толпу и других проверяющих.
На улице дождь. Мокрые зонтики, верхнюю одежду сдали в гардероб. Обслуживают который в основном африканцы, получив прекрасную работу в главном музее Франкфурта, широко улыбаясь белейшими зубами. Поднялись на второй этаж, где Герр Вернер взял бразды ведения и поразил сразу густым, рассыпающимся под высокими потолками зала, баритоном. Этот тон притягивает и обнадёживает, концентрирует внимание.
- Я не только искусствовед, экскурсовод музея, но пастор франкфуртской кирхи. Веду экскурсии школьников. Обычно они задают много вопросов. Вы задавайте тоже. Мы остановились у двух картин, видите, будто две створки алтаря. Мадонна кормящая. Как символично полотно! Молоко, которое само производит женский организм, не нужно идти за ним в лавку, данное Богом, сразу даёт жизнь. Припадая к материнской груди, младенец начинает жизнь. Требование её постоянно, даёт и защиту, и самозащиту. А в картине несёт духовный смысл. Ребенок, притягиваясь к материнскому, молочному пути – Млечному звёздному пути, входит в мир. Желание есть – требование молока, вводит в крик отстаивания изначально человеческих прав. Требование свобод. Требование жизни.
Мария, возвышаясь и выходя за пределы алтаря, её нога показана в движении вне площади, вне центра композиции изображения, словно входя в человеческий мир, вводит в него дитя. Младенца Христа! Она - одна из нас. Нас – кормящих. Такая, как мы, женщины.  Страдающие ради, живущие вне, любящие потому. Материнство - сила и дух святости. Это знаковая картина – триединства. Рядом, столь же вытянутая, как вторая створка алтаря, Христос на руках Бога-Отца, в последние минуты жизни. Это ли не искусство эволюции- исследования человеческой жизни в воплощении жизни и смерти Христа в столь же триедином конгломерате.
И так каждая картина подвергалась длительному препарированию. Переходя из зала в зал, все двигались вместе, а Ирис, вновь потрясённая силой воздействия живописных полотен, останавливалась в одиночестве и делала фото, понравившихся картин. Снова и снова!
Таков взгляд на духовную тему в мировой живописи заметен и у Ван Гога. Это – триединое целое. Они суть одного и того же процесса в поисках Духовности. Огромный мир – фоном и цветом полотен, созданный Богом Отцом. Движущиеся объекты – деревья, ветви плоды, фигуры, пашни, стога, сады, вершины гор, домишки, крыши, кафе, мебель, свечи, вещи, стоптанные ботинки, и снова работяги, пахари, отдыхающие в оранжевых стогах после  жатвы, снятые старые туфли на переднем плане, и солнце, звёзды, дороги, мельницы – суть понимания Сына. Оттуда исходит Святой Дух – вырывающийся с каждого полотна, звучащий музыкой, поэзией, танцующий воздушными завихрениями, лепестками цветущей сакуры. Подсолнухами, поворачивающимися за обжигающими лучами солнца. Царскими ирисами, соединяющими землю с небом, просачивающимся сквозь живительные протоки лепестков. Опадающими сухими цветами. Выкрученными, измождёнными ветвями – словно изломанными руками деревьев. Такое его солнце, где ветви-лучи взывают к миру. Но и вывороченные тяжёлым трудом за кусок хлеба руки. В тёмном периоде творчества это постоянный мотив. После договора с братом Тео о светлой живописи, которую бы покупали, украшали интерьеры установка появилась иная. И картины покупали активнее. Одна из легенд, что не куплена ни одна картина – легенда. Художник упорно шёл дальше. Никогда не оставаясь одиноким. Без средств к существованию, поддержки.
*
Всё становится на свои места. Пройдя путь поисков и страданий, домыслов и потерь, радости и разочарований, поддержки, привязанностей и вновь потерь, художник нашёл высший смысл – свою идентификацию. Она в гиперчувствительном состоянии души, воспринимаемом окружением болезнью.  А это – обнажённая совесть, нерв и желание оставить духовное наследие в надёжные руки. Натыкающийся на общее несовершенство мира. На солнце есть пятна и его солнце жизни таково.
Ирис задумывалась об этом и раньше. Но с кем поговорить?! А здесь, в группе интересующихся чувствовала прилив солнечной энергии. Её поля восприятий расстилались и освещались вновь искрометной желтизной, яичным желтком созидания, среди растекающегося, белого света. Солнце слепило и пробуждало натуру души. А ночью в завихрениях звёздных лучей ловила посылы успокоения и пробуждения новых духовных сил.
Столько создано полотен за немного лет. И как же его роднит столь обнажённый нерв любимцев народа, открыто показывающих все стороны натуры, порой, и не приглядной. Умеющие и любящие идти вглубь характера, извлекая шквалы эмоций, эпатировать, заставлять сопереживать, срываться, уходить в тень, выходить на свет рампы, и вновь в домашние компании или в себя, искать свой особый угол завихрения! Понимания и поддержки, признания и успеха, в том числе денежного. Так было с Эдвардом Мунком, в поисках признания и любви, да так, что выстрелил в руку; кумиром Владимиром Высоцким, идущим в народ, истязающим свою натуру, ушедшим так рано…
Не отсюда ли история с отрезанным ухом, столь болезненно отреагировавшего художника на непонимание с бывшим другом Гогеном, в предчувствии катастрофы расставания. А есть и новые версии этого происшествия, как и принятого считать самоубийства из оружия, полученного для отпугивания ворон на пленэре. Что это было? Еще дознания не закончены. Острые приступы несогласия с миром, протесты против непонимания, неприятия преображённого им Святого Духа, идущего с ярких уже полотен. Неприятие массы, которой никогда нет дела до отдельных индивидуумов… Что губит успешных художников? А может это предвосхищение успеха и разыгрывание привлекающей карты, эмпатии пред всем миром?!
Ирис застревала возле каждой картины, не желая расставаться. Фотографировала и думала о следующей встрече. Обязательно еще придёт в музей до окончания этой выставки. Это не просто выставка. Это всеобъемлющий проект, созданный в разрезе времени. Того времени и будущего. Она погрузилась в него.
*
В огромных залах простора – залах „Making Van Gogh”, заранее представленных залах Ван Гога, дух замер. И не смея расплескать солнечную энергию, чёрные накаты эмоций трагедий прошлого, счастливые всплески и озарения, дух плавно перемещался и вращался в эллипсе лучей. Накат на стенах информации, страницы уникальных сведений о художнике, соседствовали с картинами и не только его, а последователей, заряжённой энергией света Винсента. Здесь был не только он, а
Алексей Явленский, Макс Бекман, Поль Гоген, Петер Бёкштигель, Эрих Хекель… Все играют Ван Гога – пространство не фоном, а продолжением сюжетов, выхваченных из жизни. С накатом, как волн, информаций – прямо на стены. Это – известный приём, так оформляются в музее все выставки.
Меня закружил вихрь и кажется, я уже никогда не буду прежней. Нужно всё пересмотреть под синей звездой. Начала эти записки. К какому-то столбу они приведут: то ли межи, то ли россыпи. Возможно, всё снова совершенно фантастически разложить на спектр и составляющее. Но… Как писала неистовая Светлана Леонтьева, если всё разделить «на сокружающее: распад – это мелко. Наоборот. Распад – это восхождение к большему». Линии, точки, пучки, пропуски, завихрения, магнитные полосы – вот оно! – воссоединения в образ.
*
Всё следующее воскресенье составляла из впечатлений, картин, фотографий экспозиции залов Ван Гога – воссоединения. Свой код. Вот он появился: https://youtube/NHP5NS-hm30: «ВАН ГОГ – ФЛЕЙТА БОГА» знаменитого оркестра «lcarrondas», Петера Викерс и лондонского оркестра (Peter Weekers & The London Starlight Orchestra).
Сокружающее воссоединилось! Бурлящие потоки: краски, воды, земли, волн, облаков, дождей, мелодий, солнечных рапсодий, лучистых сонат... Удалось их остановить, поместить под крышу видеоряда, откуда они устремляются упорно назад, на свободу. Но вот уже перед зрителем кусочек ВАН ГОГА в холодном небе ноября и теплом восприятии посетителей. А на полотнах вновь бушуют пашни, просыпается природа весной, цветут подсолнухи... И счёт их в вазах разный и все на счастье.
*
37 лет жизни художника… И снова встреча с космическим талантом, океанической энергией, земным мессией, отразившим за недолгий период активной живописи столько поворотов, перемен стилей, рельефов, характеров, наблюдений, сомнений, разочарований, восторгов, поисков, молитв, любви...На разрыв времени. И вырвался ввысь!.. Мифы о Ван Гоге и миф Ван Гога – две большие разницы. Время даёт новое в изучении мастера.
*
Собираю снова клип в стога памяти, но как даётся эта техника с музыкой не просто. Уже вторично нужно сохранить… Программа капризна, как погода осенью. Спешу, ещё успеть сто дел… Но хочууу сделать! такие мы люди – творческие:)
*
Как не увидеть одним глазком, не подсмотреть любовь.
Она, если есть, одинакова, мучительна, непредсказуема. Но она есть. Она остаётся. Как и нереализованная любовь Ван Гога.
*
«Везде надо всем дивно синий небосвод и солнце струит сияние светлого зеленовато- жёлтого цвета, это – мягко и красиво, как сочетание небесно-голубого на картинах Вермеера Дельфтского.»
*
«Меня больше не мучат сомнения, я без колебаний берусь за работу, и моя уверенность в себе всё больше возрастает. Какая здесь природа!.. Итак, теперь у меня три картины, изображающие сад, что напротив моего дома, затем два «Кафе»… мой автопортрет… затем красное солнце над заводом… работа проделана не малая.»
(Винсент Ван Гог «Письма к брату Тео»)
*
Иссякли краски, записан холст,
зелёный сад – последней каплей,
листков осенних спешит наряд –
на прусской зелени –
хром жёлтой меди яркой.
Тебе помочь брались все, да, брат,
ты стал и мне словно частью сердца,
переоделась на карнавал –
красочный задник –
радугой невесты.
Сомнения прочь, их проходят все,
оставь побольше – 
не только ночь, где звёзды хором
поют молебен,
дыши, Винсент Ван Гог,
забвения прочь.
Сколько творцов –
пусть воздастся всем им.
(Стихотворение автора)  
Елена Ананьева,
Германия